вот эта статья попала мне под горячую руку, в том плане, что я решила, что не буду разжевывать все ее непонятные и сомнительные места, а оставлю все, как есть. Типа, для служебного пользования. Все равно же вопросов тут никто не задает. И только запишу для себя кое-какие мысли. Значит, очень здесь заинтересовал момент с этим окном или окнами с эркером. И в этом плане очень кстати пришелся рисунок, который я когда-то нашла где-то на тумблере. Мне тогда подумалось, что тут на нем слишком уж крутая квартира, но теперь получается, что вовсе нет. И автор рисунка вроде предполагает, что все эти эркерные изменения появились после того, как Джеферсон Хоуп разбил окно в гостиной. Короче вот. Какая-то иллюстрация и наглядное пособие к тому, что будет написано ниже И еще момент в плане точности перевода. В "Милвертоне" Холмс , придя домой, отвернул газ в лампе сильнее. А почти во всех переводах у нас написано, что зажег лампу. Правильно только в белом издании, все же там очень точный перевод, хотя и корявый) Ну, кто-то скажет, что это фигня, но все же. Вот в таких статьях как раз и понимаешь, как там все на самом деле, когда сначала не поймешь, что люди имеют в виду. Ну, и еще пожалуй добавлю, что зеркало для бритья в спальне Уотсона наверняка было, только "Тайна Боскомбской долины" тут не при чем, ибо тогда он брился в своей отдельной квартире, где жил с женой Дом 221б по Бейкер-стрит: Некоторые физические детали. Пол Макфарлин Планы квартиры Ральф Спирман Майерс Baker Street Journal 1947 г. выпуск 6 ПРЕВОСХОДНАЯ попытка доктора Вольффа реконструировать внешний вид дома миссис Хадсон на Бейкер-стрит, проливает свет на очень интересный предмет, но она не дает окончательного ответа на вопросы, которые возникают в голове у каждого, кто изучает этот предмет. Почему, например, на его плане изображен типичный дом в Блумсбери с тремя окнами по фасаду, тогда как блестящая идентификация доктором Греем Чандлером Бриггсом дома № 221B в лице реального дома № 111 (напротив подлинного дома Кэмдена) предполагает квадрефенестрацию? (Что-то вроде акта оснащения здания новыми окнами) Почему показаны три окна с эркерами, когда Уотсон конкретно говорит о нем в единственном числе “наше окно с эркером”(Берилловая диадема) и “оконная ниша с эркером(the bow window )”(Камень Мазарини)? Окно с эркером - это навесной выступ, эркерное окно любой протяженности; но давайте не будем вдаваться в тонкости: возможно, Уотсон действительно имел в виду просто какое-то окно с эркером. Сейчас я продемонстрирую, что очень пространное окно не могло быть с эркером. В любом случае, три эркера по всей фасадной части дома в Блумсбери, как и ванная комната, которую доктор Вольф так комфортно разместил рядом с гостиной, - это экстравагантность, которую мог себе представить только американец, незнакомый с “обычными бытовыми помещениями” в старом лондонском доме. Время для новых идентификаций дома № 221В миновало, хотя, несомненно, будут еще предприниматься попытки установить его местонахождение. Не важно, что дом № 111, выбранный доктором Бриггсом, является нетипичным для своего региона, с четырьмя окнами по фасаду. Если бы кто-нибудь отправился на Верхнюю Бейкер-стрит, в поисках настоящего дома № 221, он нашел бы только дома с № 219 по 227, занимаемые Эбби-Хаусом, высокое коммерческое здание, в котором располагались офисы Abbey National Building Society , компании по производству холодильного транспортного оборудования, инспекторов Его Величества по налогам и сборам, а также производителей химикалий, резервуаров из оцинкованного металла и железнодорожных рессор. Если бы кто-нибудь повторил маршрут, пройденный в “Пустом доме”, по Манчестер-стрит, на Блэндфорд-стрит, по узкому проходу, через деревянные ворота в пустынный двор, а затем через заднюю дверь дома, выходящего на "знакомое окно" миссис Хадсон на Бейкер-стрит, он оказался бы в квартале № 59—67А, сегодня здесь находятся похоронные бюро, конторы продавцов садовых инструментов, геодезистов, оптиков, фотографов, костюмеров, адвокатов, продавцов кухонных принадлежностей и страховая компания Eagle Star , Ltd. – которых едва ли можно считать подходящими преемниками жильцов миссис Хадсон. По сути, вся Бейкер-стрит изменилась с классических дней Мадам Тюссо, Бульвер-Литтона, Уильяма Питта и Арнольд Беннетта. Под номером 1 находится Merrie's Club, Ltd.; под номером 42 - Tilly Whim, Ltd., магазин платьев; - под номером 89 - The Arts and Crafts of China; под номером 97 - Phyija. Питомники, - парикмахерская для собак; в доме № 126, - Молочный бар "Му-Коув"; - в доме № 128-134, ООО "Стейблонд Лабораториз", производитель шампуней.; а в промежутках - виноторговцы, школы танцев, портнихи и - парикмахеры — не только для собак – что свидетельствует о лихорадочной коммерции нашего времени. И подобно доктору Бриггсу, лучше довольствоваться существующим зданием, каким бы разрушенным оно ни было. На фотографии его печального остова видно достаточно внутренних перегородок, чтобы можно было провести обоснованную реконструкцию. Мой коллега по этой статье, мистер Майерс, архитектор и бывший житель Лондона, увидел из этой записи небольшой дом в стиле регентства: одна пара комнат выходит окнами на улицу, другая - во двор с “одиноким платаном", которого видно из окна спальни Уотсона. На цокольном этаже, освещенном окнами прохода, ведущего к входу в подвал, (проход между зданиями, который сейчас заасфальтирован, хорошо виден на фотографии доктора Бриггса) (она якобы есть в книге 221b studies, но в моем экземпляре такой фотографии нет) размещались кухня, комната для прислуги и кладовая, чего можно было ожидать в таких районах. На первом этаже с двойными дверями, ведущими с улицы в приемную, где клиенты иногда ожидали, прежде чем подняться наверх, - как это делал Сэм Мертон в "Камне Мазарини" , в котором находились бывшая столовая и буфетная, впоследствии ставшие помещением миссис Хадсон, с квадратным лестничным холлом, в который мог поместиться только круговой лестничный пролет из семнадцати ступенек. Следует отметить, что «удобства» могли быть всунуты за лестницу, ведущую в подвал, через некоторое время после того, как дом был построен, когда водопровод, как правило, был только на кухне, и вода подводилась только на первый этаж. Американцы, знакомые со старинными английскими домами, не удивятся такому скудному оснащению. Разумеется, в доме не было ванной комнаты; Уотсон никогда не упоминает о ней, хотя и не - из британской щепетильности, поскольку он упоминает о том, что принимал ванну; он мылся, так же, как и брился, в своей спальне, используя переносную парусиновую или жестяную ванну, которые все обитатели дома держали в своих комнатах; горячую воду (пару бидонов) приносили из кухни слуги. Первый этаж дома, как называли его лондонцы,- то есть—первый с улицы—состоял из двойных приемных/гостиных в передней части дома, связанных широким дверным проемом, лестничного холла и небольшой спальни в задней части. Приемная, в которую попадали из холла, стала гостиной трехкомнатных апартаментов, другая гостиная служила спальней Холмсу, а задняя комната, вероятно, сначала принадлежала Уотсону, пока он не переехал на этаж выше, и была свободной спальней. Переехал ли он туда, чтобы не сталкиваться с посетителями или чтоб иметь возможность отдохнуть в собственной отдельной комнате, он никогда не говорил. Но вполне вероятно, что, когда он женился и уехал, миссис Хадсон сдала его комнату на первом этаже кому-то другому, а когда он решил вернуться, комната все еще была занята. Он был вынужден, извлечь из этого максимум пользы для себя и подняться на этаж выше. Здесь ему было достаточно спокойно — поскольку спал он чутко — рядом со спальнями, которые, вероятно, в конечном итоге стали кладовыми для хранения досье Холмса. Некоторые пояснения к планировке первого этажа помогут в понимании сложного действия "Камня Мазарини". - Но я должен отвлечься, чтобы рассказать историю о том, как мне удалось заполучить ценнейшее свидетельство, показывающее расположение многих предметов обстановки в гостиной. В начале недавней войны, как могут подтвердить те , у кого было обыкновение покупать книги у английских букинистов , обмен был выгодным, а цены упали очень низко из-за сиюминутного ожидания бомбежек. Я смог совершить несколько выгодных покупок, как и мой друг Ральф Майерс, который вместе со мной подготовил эту статью. Он заказал за полгинеи книгу Дж.К. Лаудона "Энциклопедия архитектуры и мебели" из каталога лондонского магазина - не первое издание 1833 года, но одно из многих переизданий; она была популярна на протяжении всего правления Виктории. Когда книгу доставили, он увидел, что прежний владелец часто пользовался ею. – Несколько иллюстраций гравюр на дереве, были отмечены, и там была надпись на полях, сделанная старомодным, несколько медлительным почерком. На самом деле, на титульном листе стояло имя владельца - М. Хадсон. - Самой примечательной была пожелтевшая фотография, сохранившаяся между страницами; на ней была запечатлена переполненная комната, со множеством книг и мебели, расставленной в нужном порядке для съемки. Взглянув на книгу, Ральф поставил ее на полку вместе с фотографией и всем остальным, не углубляясь в изучение. Началась война, лишив всех времени досуга. Только недавно книгу снова достали, когда мы обсуждали планировку викторианских домов. Хадсон - фамилия не такая уж редкая. На самом деле, это одно из тех заурядных имен, как Хобсон или Смитерс, которые кажутся совершенно естественными на форзаце популярной книги. Надписи, по-видимому, были сделаны кем-то из домохозяек и сводились к таким заявлениям, как “Купила два таких кресла по дешевке на аукционе” или “Мой - получше, но похожий на этот; в гостиной, справа от камина". Фотография - вот что дало главную подсказку. На ней был изображен красивый гобелен, висевший на стене, возможно, над дверным проемом; казалось, что его можно было отодвинуть, когда кто-то проходил. На переднем плане были плетеный стул и мягкое кресло возле стола. За плетеным стулом был еще один стол или конторка, заваленная книгами. Напротив гобелена стояли книжный шкаф, письменный стол и инкрустированный шкафчик. Мебель была довольно простой, из старомодного красного дерева, но выглядело все богаче, чем можно было ожидать от комнаты, вещи для которой куплены в подержанном магазине. - Комната профессионала, - сказал я. - Может быть, художника. - Комната, в которой можно принимать гостей, - сказал мой друг Ральф. -Слишком много занавесок, - процитировал я слова боксера в «Камне Мазарини». Нас обоих осенила одна мысль. - Миссис. Хадсон! – провозгласил Ральф. - Это была ее книга! - воскликнул я. Он торжествующе перелистал страницы. - ”Не вздумайте сопротивляться, джентльмены", - снова процитировал я. - ”Поберегите мебель". Это, несомненно, был дом 221Б, гобелен висел в дверном проеме между двумя комнатами, отгораживая спальню Холмса от гостиной. - Но где они взяли такой гобелен? - спросил я. - Фламандский, не так ли? Благодарность — от некоего королевского семейства. Это многое прояснило. Между страницами своей книги миссис Хадсон бережно хранила фотографию гостиной своих знаменитых постояльцев. Она также отметила старые предметы интерьера, которые напоминали ей о ее собственной мебели. Хотя это и не были точные копии ее вещей, в целом они были того же типа и времени изготовления, что и ее собственные. “Скромный обеденный стол красного дерева” 1880 года на самом деле принадлежал к ранней викторианской эпохе, и теперь мы должны воздать ему должное согласно полному рангу антиквариата. Перед вами бесценный путеводитель по дому 221В с комментариями самой миссис Хадсон. Как бы позавидовал нам Уотсон, что у нас есть справочник, позволяющий кое-что уточнить, когда он подробно описывал какое-нибудь приключение! - За исключением того, что свет на фотографии , исходивший от какого-то источника справа, указывал на окно или окна, выходящие на Бейкер-стрит, но на этот счет не было никакой архитектурной информации. Оставался вопрос: как примирить уотсоновское окно с эркером с плоским фасадом того дома в позднегеоргианском стиле, который мы идентифицируем как 221В? Итак, самая ранняя доступная фотография фасада дома 221В доктора Бриггса, была сделана после того, как здесь жил Холмс. На ней был изображен дом с четырьмя широкими окнами, где, похоже, никогда не могло быть окон с эркером без шокирующего нарушения архитектурных норм. Перед окнами первого этажа был узкий балкон с железными перилами. Таким, несомненно, задумывал фасад первоначальный застройщик. Но Блумсбери - это район архитектурного нарастания. Он был районом домов и домоседов. В свои элегантные дни, когда дом 221Б был частной резиденцией, у него, возможно, была хозяйка, которая любила цветы; это не так уж трудно представить. Она, конечно, хотела бы иметь небольшую оранжерею, где можно было бы круглый год выращивать растения. Вернувшись из своего первого визита в Хрустальный дворец, она загорелась энтузиазмом в отношении стеклянных конструкций. В окна гостиной пролился свет утреннего солнца. Но если бы был возведен эркер, цветы там получали бы свет с южной стороны большую часть дня. Балкон служил уже готовой опорой для зимнего сада. Поэтому ниша эркера охватывала центральные окна. Попасть в него можно было через высокое окно со снятыми створками из любой гостиной. Несмотря на то, что пространство было слишком узким, чтобы в нем можно было разместить окно с эркером, в нише был устроен большой приоконный сад. Можно было бы даже пробраться вдоль растений в оранжерее, выйдя из одной гостиной и войдя в другую, не используя дверной проем между ними. Это окно с эркером, такое большое, что Уотсон отождествил его с изогнутыми окнами клубов эпохи регентства и назвал его эркером , просуществовало полвека, а затем, как и все сооружения из дерева и стекла, пришло в упадок. Район Бейкер-стрит, как мы знаем, был особенно сырым. На рубеже веков надстройка, доставлявшая хлопоты и дававшая течь, была демонтирована, и фасад вновь обрел свой первозданный вид. Таким мы и видим его на фотографии Бриггса. Но во время пребывания в доме Холмса он был на месте, хотя и несколько вышел из употребления. Это была центральная точка дома 221B. Он служил своего рода обрамлением для всего, что силуэтом вырисовывалось на фоне занавески. Нельзя было не заметить профиль Холмса, когда он сидел и читал, или профиль его воскового бюста, когда он играл его роль. Холмс также использовал оранжерею, как проход, когда он предпочитал не поднимать гобелен или использовать двери, открывающиеся на лестничную площадку. Для человека с театральными наклонностями выбор из трех входов или выходов был, видимо, весьма приятен. По лабиринту действия "Камня Мазарини" будет легче пройти, если не забывать об оранжерее. Драпировка “закрывала нишу эркерного окна”. Двойника Холмса поместили на пороге оранжереи, стекла которой можно было прикрыть жалюзи. Когда Билли поднял штору, чтобы показать Уотсону фигуру сыщика при лучшем освещении, Холмс, выйдя из своей спальни через дверь, “одним прыжком” оказался возле оранжереи и снова задернул штору. По его плану, проход должен быть замаскирован. Когда его посетителей, графа Сильвиуса и боксера, провели в гостиную, он несколько демонстративно вышел через дверь, закрыв ее за собой, Посетители слышали звуки "Баркаролы", как им казалось, доносившиеся через дверь; на самом деле они частично проникали сквозь гобелен, который приглушал скрип иглы граммофона и придавал музыке правдоподобие. Холмс прокрался обратно через оранжерею, издав “неясный звук”, и спрятался за креслом своего двойника, откуда выскочил “одним прыжком", чтобы схватить алмаз. “Вы не знаете, - сказал он озадаченным ворам, - что за этой занавеской есть вторая дверь, ведущая в мою спальню”. Конечно, никакой второй двери, собственно говоря, не было, но ему доставляло удовольствие еще больше озадачивать их. И вся эта комната с изобилием занавесок и ее гобеленами, вызывала у боксера Сэма беспокойство; у него появилась даже какая-то фобия в отношении занавесок; граф вполне мог и вспылить: “О, черт бы побрал эти занавески! Теперь можно расставить мебель в гостиной, частично - по фотографии, частично - по заметкам миссис Хадсон, а отчасти исходя из знания того, что было в типичных лондонских домах того периода. Начнем с лестничного холла: (1) это стул для мальчика-слуги, (2) часы.“5. В гостиной стоял (1) книжный шкаф с выступающей частью; миссис Хадсон отметила: ”В гостиной, справа от камина".; в нем находились “справочники рядом с каминной полкой”(Знатный холостяк), а внизу был стенной шкаф - для обычных книг и указателей. Набор из пяти довольно красивых стульев в стиле Чиппендейл, один из которых когда-то небрежно называли “деревянным стулом” и использовали в качестве исследовательской вешалки для потрепанной шляпы (Голубой карбункул)" представлен под номерами (2) (7) (9) (11) и (13). Буфет обозначен как (3); миссис Хадсон отметила его, и Лаудон говорит, что он “располагался в конце гостиной… Задние панели выполнены из зеркального стекла, а дверцы двух тумб отделаны рифленым шелком. . . . Столешницы часто были выполнены из мрамора, а опоры и верхняя полка из палисандра высшего качества. . . На нижней панели, перед нижним стеклом, помещались вазы для цветов и множество других украшений”. Уотсон и Холмс засунули туда стаканы, коробку для сигар, остатки холодных блюд, конечно, сифон, и, вероятно, тантал. (4) - стойка для тростей. (5) - небольшой шкафчик для “маленькой медицинской полочки” Уотсона (Собака Баскервилей); (8) - его секретер, за которым Холмс, сидя рядом за своим письменным столом (6), вполне мог бы наблюдать (Знак четырех); Холмс запирал свою записную книжку в письменном столе(Пестрая лента), и иногда такие вещи, как кусок диадемы(Берилловая диадема); на нем он держал Альманах Уитакера(Долина страха) и стопки справочников, как хорошо видно на фотографии. Чтобы уберечь эти вещи от пыли, когда его не было дома, он накрывал их плотной тканью. Если бы не пометка миссис Хадсон и неутешительно короткая заметка “Старый письменный стол в гостиной”рядом с иллюстрацией в книге Лаудона, мы вообще не смогли узнать, каков он из себя был. Лаудон пишет: “Красивый письменный стол с множеством выдвижных ящиков и отделений для хранения бумаг, денег и т.д., а также с полкой для книг наверху. Механизм таков, что, несмотря на кажущуюся сложность, его можно открыть и показать содержимое или закрыть и запереть на замок в одно мгновение.” На фотографии рядом с секретером Уотсона видно (10) что-то похожее на подставку для нот или "Кентербери"; во всяком случае, миссис Хадсон отметила галочкой одну из них, и она пригодилась бы Холмсу как для нот, так и для бумаг. (12) - инкрустированный шкафчик никогда не упоминаемый Уотсоном. (14) в углу стоит футляр для скрипки Холмса. (Камень Мазарини) (15) предмет мебели, который по-разному называют кушеткой, диваном или софой. Иллюстрация, отмеченная миссис Хадсон, объясняет, почему его называли всеми этими названиями и как на нем помещался Лестрейд (Шесть Наполеонов) и Хопкинс, ноги которых, вероятно, покоились на стуле, когда они дремали на этом диване – очевидно, в те периоды, когда свободную спальню занимал другой жилец. (16) это удобная подставка для трубки справа от дивана.(Голубой карбункул). (17) это восковой бюст, который был передвинут к порогу оранжереи, когда его использовали, чтобы он отбрасывал тень на штору.(Пустой дом) (18) – сосновый стол для химических опытов(Пустой дом),с газовой горелкой на нем и табуретом рядом с ним.(Пляшущие человечки). (20) - ведерко для угля, в котором можно найти сигары или даже персидскую туфлю, в которой можно найти табак.(Обряд дома Месгрейвов) (21) - это кресло Холмса, а (29) кресло Уотсона по другую сторону камина, как убедительно показал доктор Вольфф, указав на его удобное расположение в отношении кочерги и сейфа(который находился в самом низу книжного шкафа) Миссис Хадсон отметила пару мягких кресел, которые выглядят безошибочно как соответственно Холмсовское и и Уотсоновское. (22) может использоваться в качестве скамеечки для ног или сейфа Холмса, стоящего на полу. (23)- коврик для камина из медвежьей шкуры(Случай в интернате). (24) - поленья в камине под деревянной каминной полкой.(Пенсне в золотой оправе)(25) - центральный стол с откидными створками для экономии места, на белой скатерти которого при газовом освещении мерцал фарфор и серебро.(Медные буки) На нем стоит настольная лампа на высокой ножке (разумеется, масляная), которая горела до тех пор, пока Холмс и Уотсон не вернулись со своей прогулки и Холмс увеличил газ(Чарльз Огастес Милвертон) В книге миссис Хадсон нет изображения лампы на высокой ножке, но одна такая лампа была найдена в каталоге C. F. A.Хинрикса за 1872 год в коллекции доктора Карла В. Дрепперда. (27)- плетеное кресло так отчетливо видимое на фотографии(Знатный холостяк) (28)- это стул для посетителей, безо всякой причины выдвинутый спиной к свету, видимо, ради фотографии.(Пять зернышек апельсина) Это низкое кресло, обитое бархатом, с окантовкой из медных гвоздиков и кружевным покрытием на спинке и подлокотниках, предназначенное для того, чтобы успокоить невинных и устрашить виновных. (30) это гобелен, который закрывает дверной проем. Теперь, когда мы тщательно осмотрели основные элементы декора этой “приятно обставленной” комнаты, мы можем по своему усмотрению расположить в ней бутылку с кокаином, спиртовку, портреты Гордона и Бичера, стопки книг и кипы бумаг, химикаты, криминальные реликвии, таблицы, серебряный кофейник, зеркало, револьверы в выдвижных ящиках и тому подобное в соответствии с требованиями различных приключений. Несомненно, ни одна другая комната в анналах литературы не известна нам так подробно. Ни один постановщик театральных постановок или фильмов не сможет не воспроизвести ее в точности. Спальня Шерлока Холмса, это, напротив, terra incognita. Обстановка , вероятно, была скудной. Кровать (1), прикроватный столик (2) (9), свеча (8), умывальник (3), комод и туалетное зеркало (4), простой стул (5), граммофон (6) и платяной шкаф (7) предписаны фактами рассказов или минимальными требованиями, предъявляемыми к английской спальне. Пометки миссис Хадсон на предметах интерьера “передней спальни” также помогают их увидеть. Со временем, я полагаю, эта комната стала такой же захламленной - сундуками, коробками, кипами бумаг, книгами и грудами старой одежды для маскировки,- как и одна из кладовых наверху, - и Холмсу приходилось пробираться к постели по узкому проходу между ними. В спальне Уотсона, расположенной на втором этаже, есть четыре четко определенные черты, это вид на платан под окном(Загадка Торского моста), зеркало для бритья (Тайна Боскомбской долины), часы на каминной полке(Пестрая лента) и кровать.

Закончила с пятым выпуском, который начала переводить уже давно. Там есть еще одна интересная для меня статья, но с ней пока повременю пока не дойду до "Большой игры" У Эдгара Смита очень тяжелый витиеватый язык, мне это помнится и по другой его статье. Завидую тем, кто как-то ухитряется делать перевод исключительно посредством яндекс-переводчика, я же лично хоть и пользуюсь им, но потом сижу и правлю всю эту околесицу. В конце статьи допишу кое-какие примечания. СОСКОЧИТЬ С ИГЛЫ автор: ЭДГАР У. СМИТ Baker Street Journal выпуск 5 1947 год РЕПУТАЦИЯ, приписываемая Шерлоку Холмсу из-за пристрастия к кокаину и морфию, к сожалению, бросила тень на имя, которого он по праву заслуживает за разумное и цивилизованное отношение к наркотическим препаратам в их более простительной форме. В начале своей карьеры, когда расследования были малочисленны и случались крайне редко, невозможно отрицать, что он обращался за утешением к кристаллическим алкалоидам (Доктор Чарльз С. Гудман считает, что Холмс впервые пристрастился к кокаину не от скуки, а от зубной боли: как убедительно установил доктор Гудман, он страдал от хронического пародонтоза. Статья “Холмс у зубного(Dental Holmes)” в сборнике «Профиль при свете газовой лампы»; он сам рассказывает, как обнаружил, что их влияние настолько трансцендентально стимулирует и проясняет разум, что это заставляет пренебречь его неминуемым разрушительным действием для души и тела. Однако мы знаем, что Холмс никогда не был рабом порока в клиническом смысле этого слова, ибо, несмотря на то, что в какой-то период своей жизни он “три раза в день в течение многих месяцев” принимал семипроцентный раствор кокаина, он всегда мог избавиться от его чар и найти вдохновение в азарте погони. Тот факт, что Холмс прибегал к смертельным наркотикам лишь время от времени и добровольно, сам по себе доказывает, что его репутация наркомана незаслуженна. Однако у нас есть дополнительные доказательства, того, что упорные и добродетельные советы Уотсона, которым постепенно содействовала участившаяся и возрастающая важность профессиональных занятий Холмса, в конце концов привели к тому, что он полностью отказался от этой практики.(Пропавший регбист) Мы не знаем, сколько времени заняло исправление, но можем быть совершенно уверены, что к тому времени, когда он достиг зенита своей славы, и королева, монарх и понтифик склонялись перед ним с мольбой о помощи, Мастер научился без раскаяния и сожаления тянуться вместо шприца к сифону(gasogene).( Т.С. Блейкни считает, что такой практики еще не было на момент знакомства Холмса с Уотсоном, но что она приобрела ярко выраженный характер к 1888 году и продолжалась лишь с перерывами, возможно, до 1897 года. См. работу «Шерлок Холмс: факт или вымысел?» Это благородное средство для разбавления напитков, ушедшее в современную эпоху вместе с масляными лампами и извозчичьими пролетками, символизирует более простую и полезную сферу удовольствий, в которой Шерлок Холмс проявил себя разумно и достойно. Его вкусы были разносторонними и обширными: он любил виноград так же, как и ячмень, и то и другое как в их естественном ферментированном виде, так и в более крепких дистиллированных формах. В их использовании в качестве гастрономических дополнений он был логичен и точен — у него хватило здравого смысла запить холодный ростбиф глотком пенящегося плебейского пива (Скандал в Богемии); но когда дело дошло до устриц и пары рябчиков, мы с удовлетворением узнаем, что он предложил нечто столь изысканное, как небольшой выбор белых вин (Знак четырех). У нас есть множество свидетельств о том, что он не пренебрегал крепкими и более горячительными напитками не столько ради вкусового эффекта, сколько для угощения и общения: в начале своей карьеры он предлагал Этелни Джонсу виски с содовой, и мы знаем, что "тантал" был под рукой в углу, рядом с сифоном. Периодически встречаются другие упоминания об интересе, который проявлял Холмс к традиционному напитку своих соотечественников. Похоже, что никаких намеренных запретов не было наложено на погребец со спиртным, находящийся в комнате, но прибегали к нему лишь время от времени, и нет никаких свидетельств того, что эти возлияния были чрезмерными или входили в привычку. В другие дни (Палец инженера; Сиреневая сторожка) на Бейкер-стрит происходят незаметные перемены - возможно, с приходом большего достатка, - и именно бренди, а не «роса Шотландии», пользуется большей популярностью. Интересно, например, что именно этот более дорогостоящий привозной спиртной напиток был под рукой у Уотсона, - хотя мы и считали его небогатым врачом, - когда Холмс нашел способ привести его в чувство во время его первого и единственного обморока. Но, в конце концов, именно вкус Холмса в отношении вин вызывает у нас наибольший интерес и величайшее уважение. Виски есть виски, а пиво есть пиво, и даже самый невежественный человек может найти самое отборное и лучшее вино и употребить его надлежащим образом в нужное время и в нужном месте. Однако, когда речь идет о натуральных виноградных винах, даже для скромной репутации савойского вина необходимо обладать способностью различать его вкус, и этим качеством Мастер был наделен в исключительной степени. По сути, он был франкофилом. Есть, конечно, упоминания о бокале портвейна в юности (Глория Скотт), и об императорском токайском (из специального погреба Франца Иосифа в Шенбрунне), с неохотой предложенном злодеем фон Борком; но определенно естественное влечение Холмс испытывал к Бордо и Бургундскому. Удивительно, что, будучи англичанином своего поколения, он, похоже, полностью избегал рейнвейна. Нигде в рассказах не упоминаются вина Мозеля и Рейнланда, и это заставляет нас задуматься, уж не предвидя ли ту роль, которую ему предстояло сыграть в Великой войне, он в свое время не взял на себя смелость объявить им что-то вроде индивидуального бойкота. В любом случае, мы можем быть уверены, что старинные, покрытые паутиной бутылки вина, присланные из гастрономического магазина для угощения мистера и миссис Фрэнсис Хэй Маултон, происходили из какого-нибудь великолепного замка в Жиронде, и что Холмс тщательно осмотрел запыленные этикетки, чтобы удостовериться в том, что вино было разлито в бутылки в данной местности. То же самое было и с «боне», которое пробудило в Уотсоне сентиментальные чувства по отношению к Мэри Морстен: мы можем предположить — если Холмс разделил трапезу с доктором, как ,видимо, и было на самом деле, - что он позаботился о поместье, где произведено вино и о том, где оно было разлито вино, прежде чем приступить к делу. Интересный комментарий относительно мудрости Холмса в искусстве употребления спиртных напитков можно найти в малоизвестном отрывке в рассказе о трагедии, произошедшей с Евгенией Рондер(Квартирантка под вуалью). Там, перед тем как отправиться в Южный Брикстон, где ужасно изуродованная красавица предавалась мыслям о самоубийстве, он глубокомысленно говорит своему компаньону о том, что тщетно строить гипотезы при отсутствии фактов; затем он резко меняет тему. - Вон там на буфете, Уотсон, холодная куропатка и бутылка Монраше. Нам следует немного подкрепиться, прежде чем отправиться в путь. "Монраше"! Это комплимент благородному вину, что Шерлок Холмс выбрал его для восстановления сил, когда он был встревожен и пребывал в смятении; что он, несмотря уже на зрелые годы, предпочел его шприцу для подкожных инъекций и сифону. Но все же это лучшая дань уважения ему самому, его вкусу и проницательности, что он остановил свой выбор на напитке, который Куртепе с восхитительной сдержанностью назвал “лучшим белым вином в Европе”. Присутствие Монраше на буфете в доме на Бейкер-стрит, как я полагаю, было результатом обдуманного выбора, и это характеризует Шерлока Холмса как ученого (savant) и знатока (connaisseur ) в его окончательном предпочтении вина прочим наркотическим веществам. *** Комментарий переводчика Немного озадачило и вызвало интерес вот это предложение. "То же самое было и с «боне», которое пробудило в Уотсоне сентиментальные чувства по отношению к Мэри Морстен: мы можем предположить — если Холмс разделил трапезу с доктором, как ,видимо, и было на самом деле, - что он позаботился о поместье, где произведено вино и о том, где оно было разлито вино, прежде чем приступить к делу."(So, too, with the Beaune which helped to incline Watson sentimentally toward Mary Morstan: we can assume—if Holmes shared the doctor’s repast, as he presumably did—that he made sure of his hospice and his bottling before he partook.) Во-первых, стоит упомянуть, что в старых переводах это был просто кларет, без всяких Боне) Ну, это я уже давно узнала. Но здесь меня немного озадачило слово hospice, которое к тому же еще идет как "his hospice". И я сначала даже подумала, что оно тут как бы в значении "приют", то бишь Холмс должен был позаботиться о том, что ставит на стол у себя дома, хотя странновато, конечно. И я не сразу обратила внимание, что потом идет "his bottling". То есть если еще приют был его, Холмса, то разлив по бутылкам-то почему his? Короче полезла я в сеть и там наткнулась на Hospices de Beaune . Немного исторических подробностей. Hospices de Beaune (Оспис де Бон), пожалуй, самый известный из всех благотворительных винных аукционов. Его история началась в 1443 году, когда для ухода за больными был построен знаменитый отель Hôtel-Dieu в центре Бона. Канцлер Николя Ролен основал Hôtel Dieu в 1443 году, когда Бон вышел из 100-летней войны, периода беспорядков и чумы, опустошившей сельскую местность. Именно для бедных и обездоленных был построен этот шедевр архитектуры, вдохновленный самыми выдающимися отелями Дье Фландрии и Парижа. За строгими шиферными крышами фасада расположены потрясающий внутренний двор, красивые лакированные черепичные крыши и потолочные люки. В 1457 году Guillemette Levernier сделал первый подарок в виде виноградника Оспис де Бону, и эта традиция сохранялась в течение пяти веков. На сегодняшний день винодельческое поместье составляет около 60 гектаров, из которых 50 отведены для Пино Нуар, а остальные – для Шардоне. Большинство виноградников классифицируются как Grands Crus и Premiers Crus. Уход за ними доверен 22 виноделам, отобранным управляющим поместья. Вина Hospices de Beaune продаются на аукционе ежегодно каждое третье воскресенье ноября. Продажа, организованная сегодня аукционным домом Christie’s, является самым известным винным благотворительным аукционом в мире. Вырученные от продажи средства используются для улучшения оборудования больницы Hôtel Dieu. Ну, и добавлю еще, что в отеле Дье снимали знаменитую "Большую прогулку". Наверное, вы помните вот эту монастырскую больницу) Ну, и, видимо, это такое ВИНО, что автор написал его с "his", что само по себе о многом говорит.

Для начала немного лирики. Все же я очень люблю, переводя Шерлокиану или просто любые статьи, подключать к делу все свои издания Канона: старые Записки, огоньковское издание, белое с современным переводом и Баринг Гоулда с условным переводом Савельева, хотя там есть и другие. Ну, и, конечно, оригинал Баринг Гоулда с оригинальным текстом Канона. Сегодня как-то вдруг обратила внимание, что 3-й том собрания стал уже почти таким же ветхим, как Записки. Оно и понятно, учитывая его содержание. И сегодня я особо долго искала, где же в рассказах упоминание Джексона - как-то пропустила , что в Шерлокиане отмечено, что это "Горбун", а я не поняла) Искала в "Последнем деле" и "Приключениях клерка". И хочу сказать, что не зря я раньше упиралась с этим переводом, ибо иногда приходится долго ковыряться, чтоб найти цитату или просто какое-то упоминание. А ищу я все это для точности и из-за разницы в названиях на русском и английском. "Дело надо делать, как следует, или не делать вообще". И вот интересно, как запало в память, что в гранадовском "Случае в интернате" жена герцога - итальянка Франческа. От того я изрядно удивилась, что отца герцогини зовут сэр Чарльз). Сегодня, кстати, смотрела серию Пуаро и долго не могла вспомнить где же еще играл слугу один актер, играющий там секретаря. Помню, что в Гранаде, а где точно не могу вспомнить. И вдруг осенило - никакого не слугу он играл, а герцога Холдернесса) Алан Ховард. Andaman Islands (Андаманские острова) - это цепь островов на восточной стороне Бенгальского залива, в 680 милях к югу от устья Ганга. Европейское население составляет около 15 000 человек, из которых около 14 250 - заключенные. Коренные жители, которых насчитывается не более 2000 человек, небольшого роста, как правило, гораздо меньше пяти футов, хорошо сложены и активны. С 1858 года индийское правительство использовало острова в качестве исправительного учреждения, расположенное в Порт-Блэре. Когда Джонатан Смолл был приговорен к заключению в колонии, Майор Шолто и капитан Морстен были вовлечены в загадку сокровищ Агры; Тонга был андаманцем, но описание жителей островов, найденное в справочнике Холмса (Знак четырех), который увековечивает многовековые легенды об этих туземцах, почти полностью ошибочно. Темза всегда ассоциировалась у Уотсона с погоней за островитянином с Андаманских островов (Пенсне в золотой оправе ). Anderson (Андерсон) (умер в 1900 году), товарищ Годфри Эмсворта, который был убит в Даймонд-Хилле (Человек с белым лицом). Anderson (Андерсон), констебль из Фулворта, расследовавший смерть Фицроя Макферсона (Львиная грива). Anderson murders (Убийства Андерсона), дело в Северной Каролине, которое, по словам Холмса, было аналогично делу Баскервилей (Собака Баскервилей). Andover (Андовер), городок в Хэмпшире, число жителей 6509. Здесь в 1877 году (штат Айден) произошел случай, аналогичный случаю Мэри Сазерленд.(Установление личности) * Anerley Arms( "Анерли Армз"), отель "Норвуд" ,где провел ночь Джон Гектор Макфарлейн (Подрядчик из Норвуда). Aneurism (Аневризма) - это патологическое локализованное расширение артерии из-за давления крови, воздействующего на участок, ослабленный в результате несчастного случая или болезни. Джефферсон Хоуп страдал от аневризмы аорты, аневризмы главной артерии, которая выходит из левого желудочка сердца (Этюд в багровых тонах). * Anglo-Indian Club (Англо-индийский клуб), клуб, членом которого был полковник Себастьян Моран). Anglo-Saxons( Англосаксы) - так обычно называют народ, образовавшийся в результате слияния англов, саксов, ютов и других германских племен, которые поселились в Британии в пятом и шестом веках нашей эры. Было сказано, что на пути мормонов от Миссисипи до Юты все препятствия были преодолены, с “англосаксонским упорством” (Этюд в багровых тонах). Aniseed (Анисовое семя), ароматическое семя средиземноморского растения анис или его производное. Холмс посыпал анисом заднее колесо кареты Лесли Армстронга, чтобы Помпей мог идти по его следу (Пропавший регбист). Anstruther (Анструзер), врач, который присматривал за практикой Уотсона, когда тот был в отъезде (Тайна Боскомбской долины). Кроме того, Уотсон говорит о своем “любезном соседе” (Последнее дело, Приключения клерка), и называет его Джексоном (Горбун). Antecedents (Прошлое), более ранние события, обстоятельства, ассоциации, поведение или общепризнанные жизненные принципы человека. Уилсон Кемп, как говорили, был человеком с “самым грязным прошлым” (Случай с переводчиком), владелец «Золотого самородка» - злодей с “самым гнусным прошлым” (Человек с рассеченной губой). Мадам Шарпантье заявила, что прошлое ее сына Артура не даст бросить на него тень (Этюд в багровых тонах). Холмс говорил, что влияние профессии на форму руки представляет большой практический интерес для сыщика, относящегося к своей профессии, как к науке, при обнаружении неопознанных тел или при установлении прошлого преступников (Знак четырех). Anthony, or Antonio,( Энтони, или Антонио), слуга Стэплтонов (Собака Баскервилей). Anthropoid (Антропоид), или обезьяна, семейство бесхвостых человекообразных обезьян. Профессор Пресбери принял загадочную “Сыворотку антропоида”, предоставленную ему Ловенштейном (Человек на четвереньках). “Anthropological Journal,”( “Антропологический журнал&rdquo, собственно “Журнал Антропологического института Великобритании и Ирландии”, журнал общества, основанного в 1871 году, к которому в 1906 году была добавлена приставка "Королевское". Холмс утверждал, что опубликовал две короткие монографии об ушах в "Антропологическом журнале" (Картонная коробка). Antimacassar (Салфетки) - декоративное покрытие для спинок и подлокотников кресел и диванов (Картонная коробка). Aortic valve (Аортальный клапан), один из трех клапанов между аортой и левым желудочком сердца. Таддеуш Шолто выразил уверенность в состоянии своего аортального клапана(Знак четырех). Apache (Апачи) (ah-pah'chah) - воинственное племя американских индейцев, населяющее юго-западную часть Соединенных Штатов и северную Мексику, которых осталось около пяти тысяч. Фрэнсис Хэй Моултон был захвачен ими в плен во время поисков золота на приисках в Нью-Мексико (штат Нью-Мексико, США). (Знатный холостяк) Apaches (Апаши) (ah-pash) - так называли парижских уличных хулиганов. Они искалечили Лебрена (Знатный клиент). Apoplexy, or stroke (Апоплексический удар, или инсульт), - внезапная потеря сознания, вызванная разрывом кровеносных сосудов в головном мозге. Полковник Барклай (Горбун) и Тревор-старший (Глория Скотт) умерли от апоплексического удара. Appledore, Sir Charles (Эпплдор, сэр Чарльз), отец герцогини Холдернесской (Случай в интернате). Aqua Tofana (Аква Тофана), название данное секретному яду ,предположительно созданному примерно в конце семнадцатого века сицилийской женщиной по имени Тофана, которая призналась, что убила с его помощью не менее шестисот человек. «Daily Telegraph» в своей передовице об убийстве Дреббера бегло упомянула аква тофану. «Arabian Nights, The»(Арабские ночи) или «Тысяча и одна ночь», знаменитое собрание восточных сказок, предположительно пришедших из Индии через Персию. Уотсон писал, что посыльные из гастрономического магазина, накрывшие на столе холодный ужин для мистера и миссис Фрэнсис Хэй Маултон, исчезли, подобно духам из «Тысячи и одной ночи»(Знатный холостяк), и он отметил гостиную в стиле «Тысячи и одной ночи», принадлежавшую Айседоре Кляйн (Три конька) *Arcadia (Аркадия)- название любимой табачной смеси Уотсона (Горбун). Arctic Ocean (Северный Ледовитый океан). Питер Кэри плавал в полярных морях (arctic seas), а Холмс в качестве капитана Бэзила искал гарпунеров для Арктической экспедиции.(Черный Питер) Argentine Republic (Республика Аргентина) или Аргентина, страна в Южной Америке с населением 5, 000, 000. В записной книжке Нелигана был заголовок «Аргентина» (Черный Питер). Arizona (Аризона), территория в юго-западной части Соединенных Штатов, население 122,212. Френсис Хэй Маултон какое-то время искал там золото (Знатный холостяк). Arkansas River (Река Арканзас), река в Соединенных Штатах, берущая начало в Колорадо и протекающая через Канзас, Оклахому и Арканзас, впадая в реку Миссиссиппи. Александр Гамильтон Гарридеб покупал земли по берегам Арканзас-ривер, к западу от Форт-Доджа (3 Гарридеба)

"Скандал в Богемии" вышел в июльском номере "Стрэнда". Холмс потерпел поражение от молодой оперной певицы Ирен Адлер, "известной авантюристки": "Для Шерлока Холмса она всегда оставалась "Той Женщиной". Как водится, на Бейкер-стрит приходит посетитель. На сей раз это грузный мужчина в маске. Холмс тут же догадывается, что гость — его величество король Богемии. читать дальшеКороль хочет, чтобы Холмс помог ему вернуть компрометирующую фотографию, где он запечатлён вместе с Ирен Адлер, дабы избежать скандала накануне грядущей свадьбы. Прибегнув к маскировке и другим замечательным ухищрениям, Холмс выясняет, где Ирен прячет драгоценный снимок, но, когда он пытается его изъять, обнаруживается, что Ирен ускользнула за границу. Мало того, она с самого начала знала, с кем имеет дело, и все уловки знаменитого сыщика её лишь позабавили. После публикации “Скандала в Богемии” поползли слухи, что у персонажей — Ирен Адлер и её коронованного любовника — были реальные прототипы, так что публика вовсю гадала, кто же имелся в виду. Среди наиболее вероятных кандидатов называли актрису Лили Лэнгтри и принца Уэльского — их роман был поводом для многочисленных сплетен; певицу Людмилу Хьюбел, с которой, как утверждали, состоял в связи австрийский эрцгерцог Иоганн-Сальватор, племянник австрийского императора и короля Богемии Франца-Иосифа I; и скандально известную танцовщицу Лолу Монтез, любовницу Людвига I Баварского. Упоминали даже прославленную оперную певицу Нелли Мельбу, покорившую не только родную Австралию, но США и всю Европу (в Британии она была удостоена звания дамы командора Ордена Британской империи!) Впрочем, все эти слухи только подогревали интерес читателей. Рассел Миллер "Приключения Конан Дойла" отсюда "Собака Баскервилей" читать дальшеДо сих пор ведутся споры о “родословной” собаки Баскервилей. В британском фольклоре дьявольских псов с избытком. В Йоркшире — жуткий пёс-привидение с гигантскими зубами и когтями, появление которого предвещает смерть. В Уэльсе — Пёс Тьмы по имени Гвиллги, мастиф со смертоносным дыханием и красными пылающими глазами. На острове Мэн проживает Маути Дуг — адская гончая. А на острове Джерси — Тчико, Чёрный пес смерти размером с телёнка. В графстве Саффолк в городке Блитбург в 1557 году Чёрный пёс ворвался в церковь прямо во время службы и произвёл там всякие разрушения, а убегая, задел косяк, на котором по сей день виден обгорелый след. Словом, у Дойла было множество источников для вдохновения. Несомненно, Робинсон мог подать ему идею обратиться к фольклору, хотя неизвестно, правда ли, что он действительно слышал эти предания в детстве: по словам Гринхоу-Смита, Робинсон признался ему, что просто прочёл их в путеводителе по Уэльсу. Некоторые утверждают, что рассказ Дойла основан на легенде о порочном сквайре Ричарде Кэбелле из Бакфастли, который продал душу дьяволу. Его утащили в преисподнюю чёрные псы, изрыгающие пламя, а потом рыскали по болотам графства Девоншир и жутко выли по ночам. В некоторых версиях Кэбелл, точнее, его призрак, был в их компании. Впрочем, что бы ни послужило толчком к созданию “Собаки Баскервилей”, Дойл с Робинсоном колесили по безлюдным пустошам Дартмура, исследовали открытое всем ветрам плоскогорье в Девоне, проезжая за день до четырнадцати миль. Робинсон пригласил Дойла в свой дом в Иплпене, на краю пустоши, чтобы “прочувствовать атмосферу”. Они видели руины, предположительно построек каменного века, посетили и Фоксторскую трясину, обманчиво безобидную, но очень опасную, которая в повести превратилась в Гримпенскую, где каждый неверный шаг сулил "смерть человеку или животному". Поместье Баскервилей, как считается, имеет прообраз в лице Clyro Hall, ныне известного как Baskerville Hall. Робинсон наслаждался обществом Дойла: "Неделя в Дартмуре, что я провел там с Дойлом, была одна из лучших в моей жизни. Дикие просторы болот и меловые скалы Девоншира… пробуждали его воображение. Он охотно слушал мои рассказы о собаках-привидениях, всадниках без головы и демонах, таившихся в мрачных расселинах, — легенды, на которых я вырос, ведь мое детство прошло рядом с пустошами". Кучер Робинсона, по имени Гарри Баскервиль, вспоминал, как оба джентльмена "писали и обсуждали" что-то допоздна в бильярдной. 2 апреля 1901 Дойл писал матери из отеля "Роувз Датчи" в Принстоне: “Мы с Робинсоном исследуем пустоши для нашей книги о Шерлоке Холмсе. Думаю, выйдет превосходно, по правде сказать, половину я уже сделал. Холмс в ударе, к тому же идея потрясающая — ею я обязан Робинсону”. “Собака Баскервилей”, безусловно, самая популярная из историй о Холмсе — одних её экранизаций не меньше восемнадцати. Рассел Миллер "Приключения Конан Дойла" отсюда

Amberley, Josiah (Джозайя Эмберли) (род.1835), москательщик на покое, убивший свою жену, миссис Эмберли (1855-98) и ее возлюбленного Рэя Эрнеста, а затем обратился за помощью к Холмсу из «чистого бахвальства», чтоб тот провел исследование ее исчезновения. Холмс предположил, что его скорее следует отправить в лечебницу для умалишенных Бродмур, а не на виселицу.(Москательщик на покое) «American Encyclopaedia» (Американская Энциклопедия) - справочное пособие, в котором Холмс разыскал статью о Ку-клукс-клане (Пять зернышек апельсина) «American Exchange»(Американская биржа) – компания по обмену валюты, имеющая свой офис в Лондоне, на Стрэнде. На теле Еноха Дреббера были найдены два письма до востребования от Пароходной компании «Гиона», адресованные на Американскую Биржу(Этюд в багровых тонах)/ Ames (Амис) – дворецкий Берлстоуна (Долина страха). Amethyst (Аметист) Король Богемии подарил Холмсу золотую табакерку с большим аметистом в центре ее крышки (Установление личности). Ammunition boots (солдатские походные ботинки)ботинки военного образца, такое название происходит из бывшего значения «ammunition» , обозначающего любое военное имущество или провиант. Такие ботинки были на старом солдате, за которым Холмс и его брат наблюдали на Пэлл-Мэлл (Случай с переводчиком) Amoy River (Река Амой), река в Южном Китае, на берегах которой был найден голубой карбункул (Голубой карбункул). Amsterdam (Амстердам), главный город Нидерландов, его население в 1900 году составляло 510,850. Граф Сильвиус планировал там разрезать на части камень Мазарини (Камень Мазарини). Amyl (Амил) в химии форма углерода и водорода, которая, как полагают, присутствует во многих соединениях, например, нитрите амила (Постоянный пациент). Analysis (Анализ) разделение чего-либо на элементы. В логике это способ разложения сложной идеи на ее составные, простые части, чтобы рассмотреть их более отчетливо и получить более точное представление о целом. Холмс охарактеризовал анализ как умение “рассуждать ретроспективно” (Картонная коробка, Этюд в багровых тонах), намек на различие, которое делали древние латинские логики между синтезом, как продвижением от причины к следствию, и анализом как “возвращением назад” от следствий к первопричине. Холмс утверждал, что на одного человека, способного рассуждать аналитически, приходится пятьдесят человек, способных рассуждать синтетически.(Этюд в багровых тонах). Anarchism (Анархизм) - революционная философия, отличная от нигилизма и СОЦИАЛИЗМА, выдвигающая в качестве социального идеала крайнюю форму индивидуальной свободы. Анархисты считают, что любое правительство вредно и аморально, что разрушение любого существующего в настоящее время социального устройства должно быть первым шагом к созданию нового и справедливого общества. Им была приписана большая часть политического насилия, совершенного с момента возникновения этого течения около 1872 г. Морс Хадсон заявил, что никто, кроме анархиста, не стал бы разбивать статуи (Шесть Наполеонов) Anatomy (Анатомия) Уотсон оценил знания Холмса в области анатомии как “точные, но бессистемные” ("Этюд в багровых тонах") и несколько лет спустя с юмором вспоминал о своей оценке ("Пять зернышек апельсина"). Холмс был поражен анатомическим сходством между женским ухом из картонной коробки и ухом Сьюзен Кушинг (Картонная коробка), и они с Уотсоном сразу же узнали человеческую бедренную кость, показанную им Джоном Мейсоном (Загадка поместья Шоскомб). Музей Натана Гарридеба был переполнен геологическими и анатомическими образцами (Три Гарридеба). Область сравнительной анатомии относится к изучению животных с точки зрения сравнения их строения со строением человеческого тела или других животных. Профессор Морфи преподавал на кафедре сравнительной анатомии в Кэмфордском университете (Человек на четвереньках), а доктор Мортимер и сэр Чарльз Баскервиль провели “много приятных вечеров”, обсуждая то, что Мортимер назвал «сравнительной анатомией бушменов и готтентотов». (Собака Баскервилей).

Решила записать в качестве примера трудностей перевода и того, как наши советские переводчики пытались подправить Канон, если им что-то казалось странным. В общем это цитата из "Картонной коробки". И у нас в старом переводе она выглядит так:"Ваша рука потянулась к старой ране, а губы искривились в усмешке". На самом деле, в оригинале вовсе не усмешка, а самая обычная smile. И занятно, что в статье, которую я перевожу дальше идет:"Ни один мужчина, попавший в положение, которое пытается представить Вольф, не стал бы улыбаться, даже подрагивавшими губами." Интересно, что нашим переводчиком это тоже показалось сомнительным и они изменили "улыбку" на "усмешку".

Викторианские газеты – кто их читал и где. Есть много общего между викторианскими газетами и сегодняшними. Пролистав современную газету, вы увидите национальные новости, международные новости, страницы писем, репортажи, рецепты, рецензии на книги, косметические товары, комментарии о моде, статьи о путешествиях, кроссворды — список можно продолжать! Викторианская газета мало чем отличалась от современной. читать дальшеВ 1846 году, когда Чарльз Диккенс стал редактором «Дейли Ньюс» в Англии выходило в общей сложности 355 газет. К моменту смерти Чарльза Диккенса в 1870 году существовало около 1000 газет. Столь резкий рост числа газет произошел благодаря отмене гербового сбора — налога, который все газеты платили правительству. Все викторианские газеты были известны как местные газеты. Они охватывали только определенную территорию или определенный район города. Таким образом, в Лондоне было множество отдельных местных газет, каждая из которых освещала определенную часть Лондона, а не весь Лондон. Такие газеты пользовались спросом , потому что большинство людей, особенно рабочий класс, не уезжал далеко от дома, и поэтому новости о других городах не имели для них никакого значения. Помимо местных новостей, в том числе о преступлениях и убийствах, газеты освещали деятельность правительства в Палате общин, исторические статьи, письма известных людей, поэзию и художественную литературу. Фактически, газеты были отправной точкой для многих викторианских авторов, включая Бронте, Уилки Коллинза, Элизабет Гаскилл, Джорджа Эллиота и, конечно же, Чарльза Диккенса. Кто читал газеты?. В Викторианскую эпоху для грамотных людей было обычной практикой читать вслух статьи и новости группе заинтересованных слушателей, которые не умели так хорошо читать. Чтение новостей вслух происходило дома, в кофейнях, пивных и на улицах. Муж обычно читал новости вслух жене, пока она заканчивала работу по дому или шила. Мужчины также часто заходили в пабы по дороге домой, чтобы выпить пинту пива и бесплатно почитать газеты. Пабы и кофейни рассматривали газеты как инвестицию. Они привлекали клиентов, которые могли посидеть в тепле и свете со своими друзьями и поговорить о том, что происходит в мире. Более состоятельные мужчины читали газеты в местном Джентльменском клубе, в тишине и покое, с хорошей трубкой и глотком виски. Чтение на улице было обычным общественным занятием: группы людей собирались под фонарями, чтобы узнать последние новости. После того как викторианскую газету прочитали, ее выбрасывали. Поскольку газеты печатались каждый день, вчерашние новости были уже вчерашними новостями. отсюда Холмс и пресса читать дальше Как известно, Холмс не стремился к тому, чтобы о нем писали в газетах. Однако самими газетами он очень интересовался. В те времена печатные издания были единственными СМИ, именно они распространяли информацию и формировали общественное мнение. Газеты читали все, от крестьян до королей. Но Холмс не только читал прессу, он еще использовал ее в расследованиях. Например, в «Собаке Баскервилей» он демонстрирует, что различить шрифты разных газет для него так же легко, как сто сорок сортов табака. «Знание шрифтов – одно из самых элементарных требовании к сыщику», – объясняет он доктору Мортимеру. А в рассказе «Знатный холостяк» Холмс поручает Ватсону просмотреть газеты и подобрать в хронологическом порядке заметки, рассказывающие о нужном ему деле. В «Этюде в багровых тонах», «Собаке Баскервилей», «Черном Питере», «Голубом карбункуле» и «Чертежах Брюса-Партингтона» он ловит преступников на объявления, которые дает в газетах. Причем в последнем из этих рассказов показано, что этим методом пользуется не только он. Как и методом дезинформации при помощи прессы – в «Шести Наполеонах» Холмс через газеты сообщает преступнику ложные сведения, а в «В Сиреневой Сторожке» это же делает инспектор Бэйнс, причем на его обман попадается и сам Холмс, чему нисколько не обижается, а наоборот говорит Бэйнсу: «Вы далеко пойдете в своей профессии». Все версии, которые я составил на основании газетных сообщений, оказались ошибочными. А ведь можно было даже исходя из них нащупать вехи, если бы не ворох подробностей, которые газеты спешили обрушить на головы читателей. отсюда Просто так )) читать дальше В фильме Ватсон читает газету "Таймс" 1914 года – А нет ли чего любопытного, среди объявлений? – спрашивает Холмс своего контуженного соседа. Любопытное действительно есть, и это совсем не объявление о найденном золотом кольце. На последней полосе бросается в глаза заголовок: "A TON OF COAL FOR 2s. 6d." («Тонна угля за 2 шиллинга 6 пенсов». Это 10-я полоса газеты «Таймс» от 9 января 1914 года. Если предположить, что действие происходит вскоре после знакомства сыщика и его будущего биографа, то есть в 1881 году, то доктор читает прессу на 33 года раньше её официальной публикации. Если что, первая полоса газеты также соответствует номеру «Таймс» от 9 января 1914 года. превью 221b

Как-то так получается, что я все время как бы оправдываюсь) То за огрехи в переводе, то за не слишком интересный текст. Здесь, наверное, есть и то и другое, но несмотря на это статья все же информативная. Но при этом является доказательством того, что есть непереводимые вещи. Совершенно. Поэтому я тут пару раз просто приведу английский вариант. Если честно, увидев название, я подумала, что будет какой-то более широкий анализ этой темы на основании всего Канона, а тут только один рассказ. И все же это еще одна интересная подробность. И еще насчет "непереводимого фольклора" здесь очень часто звучит выражение "by courtesy". Оно непосредственно переводится "с любезного разрешения", а титул by courtesy - это титул, носимый по обычаю и не дающий права на членство в палате лордов. Короче, когда в тексте пойдет речь о разрешении и соизволении, то имеется в виду как раз этот случай. Но вообще я думаю, что все это из той же оперы, что старшую дочь в английской (знатной) семье называют мисс Бенетт, а ее сестер уже мисс Мэри Бенетт, мисс Элизабет Бенетт и т.д. Вот и Холмса не зря же часто мистер Шерлок Холмс называют, хотя, конечно, не каждый обязан знать, что он младший брат. Но это просто соображения по ходу дела. И с лордами и их титулами, наверное, все серьезнее. Доктор Уотсон и пэры Англии Уильям Брэд Уайт Статья из 5-го выпуска Baker Street Journal (Январь 1947 г.) ДОКТОР Уотсон рассказывает нам, что однажды осенью 1888 года, Шерлок Холмс, возвратившись на Бейкер-стрит после прогулки по Пикадилли и Риджент-стрит, взял со своего стола письмо, только что доставленное почтальоном. Оно было написано на гербовой бумаге и подписано “Сент-Саймон”. Автор письма, которого, как оказалось, направил к великому сыщику знаменитый государственный деятель лорд Бэкуотер, просил о срочной встрече и консультации по вопросу, имеющему для него величайшую важность. До появления клиента у Холмса было время просмотреть газеты того дня,которые были полны рассказами об исчезновении американскойледи, которая только что вышла замуж за знатного холостяка. Кроме того, Холмс предусмотрительно просмотрел информацию о нем в одном из своих справочников,предположительно в «Книге пэров»Дебретта, и из нее узнал, что встречи с ним добивался второй сын герцога Балморала, лорд Роберт Уолсингем Де Вер Сент-Саймон. Пока все хорошо. Мы все знаем, как была решена матримониальная проблема знатного холостяка, не совсем к его удовлетворению, но, тем не менее, бесповоротно. Но вот что известно далеко не всем, так это то,что в этом эпизоде повествования добрый доктор Уотсон совершил еще один, и даже для него необычайно нелепый, набор фактических ошибок. Факты просты. Письмо с просьбой о встрече было подписано “Сент-Саймон”. С этого самого места, в начале повествования, мы, фактически, сталкиваемся с этим сложным, старинным и очень британским институтом: пэрами. Ибо, когда пэр подписывает свое имя, он делает это, написав просто название титула, посредством которого он заседает в Палате лордов, как барон, виконт, граф, маркиз или герцог. Таким образом, подпись, скажем, виконта Темплвуда - это просто имя “Темплвуд”, без инициала или добавления чего-то еще. Поэтому, когда доктор Уотсон пишет, что Холмс получил письмо, подписанное “Сент-Саймон” он сообщает нам, что к нему обращается лорд Сент-Саймон, человек, который ,на самом деле, является членом Палаты лордов, в качестве барона, виконта, графаили маркиза; или который, возможно, является старшим сыном герцога, маркиза или графа, и поэтому ему из любезности разрешается принять второй титул своего отца и, таким образом, подписываться своим именем, как если бы он был Пэром, хотя это не делает его таковым и не дает ему права заседать в Палате лордов. На самом деле это всего лишь вопрос данного ему соизволения. Итак, в справочнике, к которому Холмс обратился за информацией о своем потенциальном клиенте, определенно говорилось, что последний был вторым сыном герцога, герцога Балморала, фамильное имя которого было Сент-Саймон. Из любезности младшим сыновьям, вторым, третьим и так далее, сыновьям герцогов (и маркизов) разрешается взять по обычаю титул “Лорд”, но это просто, так сказать, дворянский ярлык, прикрепленный к фамильному и христианскому именам человека. читать дальше Следовательно, именно “лорд Роберт Сент-Саймон”, а не “лорд Сент-Саймон”нанес визит Шерлоку Холмсу в тот день в четыре часа в надежде выяснить, что случилось с его невестой. Этот лорд Роберт не мог подписаться, как “Сент-Саймон". Он, конечно же, подписал письмо “Роберт Сент-Саймон”, точно так же, как второй сын герцога Денверского подписывается “Питер Уимзи”, а не “Уимзи”или “лорд Уимзи”. Возвращаясь назад к повествованию, мы обнаруживаем, что знатного холостяка называют по имени примерно двадцать восемь раз. Двадцать четыре раза он описан или назван неправильным именем “лорд Сент-Саймон”. И лишь четыре раза в повествовании ему присваивается правильное имя “лорд Роберт Сент-Саймон”. Умный читатель к этому времени, конечно, уже поймет разницу, но, несомненно, также снова задастся вопросом, как Уотсон мог быть столь удивительно беспечным. Мы знаем, что беспечным он был всегда; но в данном случае его невнимание к важным деталям возводится в ранг достижения.Он действительно заставил нас поверить, что Холмс, воплощенная точность, допустил бы вульгарную ошибку, назвав своего клиента "Лорд Сент-Саймон", когда всего за несколько минут до его появления он заглянул в справочник и обнаружил, что он второй сын герцога! Можно извинить нерадивого доктора за первоначальную ошибку в подписи. Это было так на него похоже. Но тянуть Холмса за ту же цепочку ошибок - преступление. Кстати, невесту fainéante (против воли), которая у алтаря обнаружила, что она не была тайной вдовой, собирающейся стать невесткойгерцога, но все же подлинной миссис Фрэнсис Хэй Маултон, конечно, звали бы не леди Сент-Саймон, а леди Роберт Сент-Саймон. Для непривычного уха может показаться довольно странным называть прекрасную женщину “леди Роберт”, но ее имя должно звучать именно так. На этом этапе критики, конечно, следует сказать, чтодоктор Уотсон, всегда осторожный, по крайней мере, в одном вопросе, скрывал истинные имена участников этой супружеской неразберихи. На самом деле никакого герцогства Балморалского не существует, но в книгу пэров входят всего двадцать девять герцогств. Для экспертов по социальной истории викторианской эпохи вопрос установления истины будет не очень сложным: и можно оставить все, как есть. Тем не менее, возможно, было бы неправильно завершать это небольшое исследование, не предоставив несколько фрагментов соответствующей информации о правильных способах описания членов этого величественного института - британского пэрства. По сути, несколько слов о самой этой впечатляющей структуре тоже не помешают. Титул пэра Великобритании восходит к XI веку, когда герцог Нормандии Вильгельм обосновал свои притязания на трон Англии, вторгшись в эти земли и победив короля Гарольда в битве при Гастингсе. Вильгельм стал королем Англии и даровал своим собратьям-разбойникам (ибо они именно ими и являлись) конфискованные земли и соответствующие титулы. Но со времен Вильгельма произошло много изменений. Сегодня пэрство – это звание, но не социальная группа. Оно перестало ею быть, во всех практических аспектах, во время Войн Алой и Белой Розы пятьсот лет назад. Палата лордов сначала была палатой, в которой заседали лорды духовные (епископы) и лорды светские (главы семей крупных землевладельцев), которые образовали первое и второе “Сословия королевства”. Третье сословие, однажды ставшее величайшей политической силой Королевства, состояло из членов, избираемых растущими торговыми городами и(строго ограниченным) электоратом графства. Они заседали в Палате общин и сразу же начали ту борьбу с монархией (Короной), которая должна была закончиться их полной победой. Сегодня Палата лордов - это едва ли нечто большее, чем пережиток прошлого. Она обладает лишь временным правом вето на законодательство, и поэтому вряд ли когда-либо сможет хотя бы задуматься об отклонении законопроекта, внесенного Палатой общин; но она стала чем-то еще более ценным. Сегодня это место встреч не только нескольких наследственных землевладельцев, но и самых выдающихся военных, моряков, ученых, литераторов и философов страны,а также пожилых государственных деятелей, ушедших на покой от суеты Нижней палаты. Фактически, это Совет старейших государственных деятелей, и к тому же очень полезный. Более трех четвертей всех нынешних титулов пэров существуют не более ста лет. Старинные семьи быстро вымирают. Существует пять рангов пэрства в порядке значимости их титула: герцоги,маркизы, графы, виконты и бароны. Последние известны просто как “лорд такой-то”. Виконты, графы и маркизы также в разговорной речи известны как лорд А (Lord A) или лорд Б (Lord B), но герцоги всегда “герцог из Б”(“The Duke of B.&rdquo . Каждый класс пэрства был достигнут его обладателями, поднявшимися по более низким ступеням, так что к тому времени, когда человек становится герцогом, у него также есть право на титул маркиза, и графство, виконтство или баронство. Старшему сыну герцога, маркиза или графа из любезности разрешается носить второй титул своего отца. Так, старшего сына дяди Уинстона Черчилля, герцога Мальборо, называют“Маркиз Блэндфорд” и он подписывается “Блэндфорд”. Но он не пэр, не заседает в Палате лордов и может быть избран в Палату общин, если ему удастся убедить какой-нибудь избирательный округ выбрать его. В Палате общин всегда присутствует значительное количество обладателей титулов по соизволению, что еще больше сбивает с толку неподготовленных наблюдателей. Младшие сыновья и все дочери герцога также носят титулы по любезному разрешению. К ним обращаются соответственно "лорд Роберт" и "леди Мэри", и за этим обращением следует фамилия. Таким образом, получается, что Уотсон, когда ему пришлось придумывать псевдо титул для герцога, семейные дела которого он не хотел слишком явно предавать огласке, назвал его “Герцог Балморал” с фамильным именем Сент-Саймон. Таким образом, второй сын 15-го герцога Денверского(с фамильным именем Уимзи) – лорд Питер Уимзи. Старший сын маркиза принимает второй титул своего отца(обычно, графский) опять же по любезному разрешению. Младшие сыновья и все дочери маркиза известны как лорд Джон и леди Элен, или как-то там еще и за этим титулом следует фамильное имя. Таким образом, один из выдающихся сыновей великого маркиза Солсбери, бывшего трижды премьер-министром Англии, фамильное имя которого Сесил, является лордом Хью Сесилом, ныне ректором Итонского колледжа. Старший сын графа по любезному разрешению принимает второй титул своего отца, виконтство или баронство. Дочери графа принимают носимый по обычаю титул леди Мэри, или какой бы то ни было иной, за которым следуетфамильное имя. Младшие сыновья известны просто как Достопочтенные Джон или Питер .То же самое касается детей виконтов и баронов, все в равной степени известныпросто как достопочтенный Джон или Мэри и т.д., за которыми следует фамильное имя; но этот ярлык довольно часто игнорируется, за исключением официальных случаев. Пэрство на первый взгляд выглядит сложно и запутано, но в принципе там все достаточно просто. Только глава семьи является пэром и, следовательно, имеет право заседать в Палате лордов. Но он не может сам отказаться от своего титула. Таким образом, знаменитый Бертран Рассел на самом деле является третьим графом Расселом и имеет право на место в Палате лордов, если когда-нибудь захочет его занять. И пэр не может баллотироваться на выборах в Палату общин. С другой стороны, пэры сегодня не имеют политических или юридических привилегий, превосходящих те, которыми пользуются все подданные короны.Перед законом они имеют равные права со всеми остальными гражданами. Последние следы некогда более высокого правового статуса пэров исчезли, когда парламент несколько лет назад отменил право членов Палаты лордов подлежать суду только перед самой этой палатой, то есть перед своими “пэрами”, когда их обвиняют в государственной измене или тяжком преступлении. На самом деле, к этой привилегии прибегали очень редко — возможно, дважды или трижды за столетие в наше время, — так что ничего важного не было потеряно из-за отмены этой последней юридической привилегии. Да, британское пэрство впечатляющая политическая и социальнаяструктура. Она прочно укоренилась в обычаяхстраны и вряд ли будет отменена. Просто она несколько сложновата для понимания. И, конечно, она всегда была слишком сложной для доктора Уотсона. В деле «Исчезновения леди Фрэнсис Карфакс» он повинен в том, что назвал ее, и кроме того написал, что и Холмс, по крайней мере, один раз назвал ее Леди Фрэнсис Карфакс (The LadyFrances Carfax); что неверно. Она могла быть Леди Фрэнсис Карфакс (The Lady Frances Carfax), но на самом деле она ею не была. Она была Lady Frances Carfax. Не в силу полного невежества, как однажды сказал доктор Джонсон в другом контексте, а просто ради забавы, я предоставлю другому ученому объяснить причину этого тонкого различия.

Здесь больше перечисление, но все же полезно для общего развития. Единственное, что мне не совсем понятно, почему отдельно не был упомянут труд "Полифонические мотеты Лассуса" и это название прозвучало применительно к "Картонной коробке", хотя мне кажется, что о нем говорилось в "Чертежах Брюса Партингтона". Статья из 4 выпуска журнала Baker Street Journal Произведения мистера Шерлока Холмса Уолтер Клайнефелтер УЧИТЫВАЯ, что в наши дни предпринимаются все усилия по поиску и оценке печатных произведений любого человека - если это личность , пользующаяся дурной или доброй славой, — который прикасался пером к бумаге или стучал по пишущей машинке с литературными намерениями, - можно было бы почти склониться к выводу, что произведениям ни одного из этих господ не удалось избежать изысканий книжных критиков и книжных сыщиков. Однако есть,по крайней мере, одно весьма очевидное упущение, которое следует приписать этим искателям названий и оценщикам литературных достоинств. Я имею в виду то, что они так и не взяли на заметку труды мистера Шерлока Холмса. читать дальшеПринимая во внимание явную значимость одних только его научных работ, столь вопиющая оплошность с их стороны, если это действительно оплошность, а не заговор молчания, почти превосходит все ожидания. Они, конечно, не могут прикрыть это заявлениями о том, что никогда не видели ни одной работы с титульными страницами, на которых утверждалось бы авторство великого детектива-консультанта, не говоря уже о выражениях сомнения относительно того, действительно ли Холмс когда-либо занимался литературным творчеством. Такие уловки бесполезны. Все улики - веские, неопровержимые доказательства — против них. Пусть эти критики и библиографы отложат в сторону свои ошибочные предположения и необоснованные убеждения, и пусть они решат возместить, насколько смогут, свою оплошность. А тем временем, чтобы они могли знать, что именно они ищут, необходимо только предоставить им в качестве руководства доказательства, которые они, по-видимому, упустили из виду, доказательства, состоящие из нескольких разрозненных ссылок, которые можно найти в различных отрывках, встречающихся в тексте Шерлокианского Канона, изложенных блаженной памяти достопочтенным доктором Джоном Х. Уотсоном. Из этих упоминаний можно составить, и расположить их в более или менее хронологическом порядке, названия всех литературных трудов, и про которые теперь можно с уверенностью сказать, что они вышли из-под пера мистера Шерлока Холмса: 1. “Книга жизни”. Статья, анонимно опубликованная в журнале, без указания его названия и даты размещения, которую доктор Уотсон прочитал, нетерпеливо ожидая свой завтрак в памятное утро 4 марта 1881 года. («Этюд в багровых тонах». Будучи изложением тех практических теорий науки дедукции и анализа, которые ему предстояло увидеть в тот самый день в действии с таким поразительным успехом при расследовании “нехорошего дела” в доме 3 по Лористон-Гарденс, и в течение последующих тридцати с лишним лет с аналогичными результатами, статья показалась ему “поразительной смесью разумных и бредовых идей” и “написанной лихо”, но, как он заметил Холмсу, “дикой чушью” и “ теорией некоего бездельника, сочинявшего... изящные парадоксы в тиши своего кабинета”. Читатель, вероятно, помнит, что Уотсон не особо далеко продвинулся в своем критическом анализе“Книги жизни”, до того, как Холмс заявил, что автором является он, а также рассказал о некоторых вещах, что разрешило большинство вопросов, которые беспокоили его соседа по квартире с тех пор, как они поселились на Бейкер-стрит несколько недель назад. Хотя “Книга жизни” - первое из произведений сыщика, упомянутых в рукописи, библиограф, вероятно, сочтет, что ему не может быть отведено первое место ни в одном из перечней его работ, изложенных в строго хронологическом порядке. И тот факт, что Холмс не подписал статью, может не только объяснить большую часть тумана, скрывающего его авторство, но и предвещать множество трудностей для его библиографа, посколькуэто позволяет предположить, что все его опубликованные работы могли быть выпущены без подписи или под псевдонимом. 2. «О различиях пепла от разных сортов табака»; с перечислением 140 видов сигарного, сигаретного и трубочного табака, с приложением цветных иллюстраций.» То, что эта работа уже существовала, по крайней мере, в рукописи, если не в виде книги, к 4 марта 1881 года, когда Уотсон прочитал “Книгу жизни”, подтверждается собственными словами Холмса, сказанными в тот же день: “Я специально изучал пепел от разных сортов табака; если хотите знать, я написал об этом целое исследование.”(«Этюд в багровых тонах». Тогда он не сообщил ее действительного названия; оно оставалось неизвестным до тех пор, пока его биограф не представил миру повесть под названием "Знак четырех", в которой рассказывалось о приключениях, связанных с их участием в деле убийства Шолто и похищении сокровищ Агры в сентябре1887 года. Однако, в то время, после более чем шести лет тесного общения с Холмсом, Уотсон, по-видимому, ничего не помнил о том, как он прочитал статью, под названием “Книга жизни”, поскольку в "Знаке четырех" он говорит о том, что был очень поражен, когда Холмс упомянул о своих произведениях и показал ему свои опубликованные работы, среди которых была монография о табаке. На первый взгляд, эта забывчивость со стороны Уотсона может показаться лишь одним из многих несоответствий и, казалось бы, противоречивых заявлений, которых так много в Священных писаниях доктора Уотсона, как и во всех других канонических откровениях, но в данном конкретном случае провал в памяти, вероятно, был преднамеренным по причинам, о которых будет сказано в свое время. Вновь упомянутая ее автором в 1889 году во время расследования убийства Чарльза Маккарти в Боскомбской долине, монография «О различиях пепла от разных сортов табака" – единственный из трудов Холмса, который, исходя из записей Уотсона, сыщик упоминает не единожды. Следовательно, можно сделать вывод, что он немало гордился ее авторством, вероятно, считая эту работу своим важным вкладом в то, что можно назвать деталями научного расследования. Работа, несомненно, была встречена с огромной благодарностью со стороны небольшого числа частных детективов, которые использовали методику, весьма похожую на методы Холмса. Можно быть уверенным, что наиболее тупые из сотрудников Скотленд-Ярда отнеслись к ней с презрением, и в этом отношении они были не одиноки: читающая публика также восприняла замечания Холмса о “разнице между черным пеплом трихинопольской сигары и белыми хлопьями «птичьего глаза»” ,как полную чушь. На самом деле, общее мнение об этой работе, по-видимому, было наиболее точно высказано джентльменом, который сделал откровения Уотсона доступными для издателей. “Довольно забавно, не правда ли?”- заметил он, когда табачный лавочник из Филадельфии написал ему, чтобы узнать, где он может получить экземпляр этой монографии. Поскольку из собственного заявления Холмса (в «Знаке четырех»известно, что в 1887 году Франсуа ле Виллар из французской полиции переводил это произведение на свой родной язык, библиограф также вынужден найти и зафиксировать это французское издание,предположительно опубликованное около 1888 года. 3. Две короткие монографии о различиях формы человеческого уха, никак не озаглавленные, в ужасном деле «Картонной коробки». Холмс заявил, что является их автором, и они появились “в «Антропологическом журнале» за прошлый год”. Уотсон не датировал «Картонную коробку», но в соответствии с хронологией Холмсианских умозаключений по этому прискорбному делу работа «О полифонических мотетах Лассуса» была напечатана и распространялась частным образом. И Уотсон сообщает, что эксперты назвали ее “последним словом науки по данному вопросу”. Отпечатанная для частного распространения, она, вероятно, окажется одним из самых редких произведений Холмса. 11. «Исследование халдейских корней в древнем корнуоллском языке». Фрагмент филологического исследования, которое, по словам Уотсона, Холмс начал проводить во время отпуска в Корнуолле в марте 1897 года. («Дьяволова нога». Эту работу Холмсу также пришлось на время отложить по причине профессионального характера –из-за расследования "Корнуэльского ужаса", который он считал самым странным делом, которым он когда-либо занимался. Когда эта тайна была раскрыта, он “с чистой совестью” вернулся к разработке тезиса о том, чтодревний Корнуэльский язык “был сродни халдейскому и в значительной мере заимствован у финикийских торговцев, приезжавших сюда за оловом”, и, по всей вероятности, он завершил его перед возвращением в Лондон — его следующее дело, о котором имеется запись, "Приключение в поместье Шоскомб" началось на Бейкер—стрит в мае 1897 года - но в Каноне нет ничего, что указывало бы на то, что результаты его исследований были опубликованы. Если после длительного поиска библиограф не встретит их в печатном виде, то, возможно, ему придется тешить себя надеждой, что когда-нибудь, возможно, он все же раскопает оригинал рукописи. 12. «Тайнопись: анализ 160 различных шифров.» “Я довольно хорошо знаком со всеми видами тайнописи и сам являюсь автором небольшого научного труда на эту тему”, - сказал Холмс в “Пляшущих человечках”,но признаюсь, что этот шифр для меня – совершенная новость". Дело «Пляшущих человечков» произошло в 1898 году, обстоятельство, которое объясняет место, отведенное «Тайнописи» в этом списке, но, к сожалению,не устанавливает определенно или даже приблизительно время написания и появления этого труда. Кстати, "Тайнопись" - последняя из технических публикаций, упомянутых в Каноне. Несколько раз, как до, так и после своего добровольного изгнания из Англии, Холмс намекал, что у него были мысли о написании статей по другим аспектам детективной науки. Среди тем, которыми он намеревался заняться, были пишущая машинка и ее связь с преступностью (Установление личности, 1888), симулирование болезней (Шерлок Холмс при смерти, 1889) и использование собак в детективной работе ("Человек на четвереньках", 1903). Хотя такие намерения должным образом зафиксированы в Каноне, к ним нельзя относиться слишком серьезно, поскольку об их исполнении ничего не сказано, то же самое можно сказать о намерении Холмса, озвученном в “Эбби Грейндж” в 1897 году, посвятить свои "преклонные годы составлению руководства, в котором сосредоточится все искусство раскрытия преступлений". То, что его намерения взяться за любую подобную работу были не слишком серьезными можно предположить из заявления, сделанного им в 1891 году, когда преследуемый Мориарти, который уже почти настиг его, и думая о том, чтоб уйти на покой, он сказал Уотсону: “В последнее время меня, правда, больше привлекало изучение загадок , поставленных перед нами природой, нежели те поверхностные проблемы, ответственность за которые несет несовершенное устройство нашего общества”. («Последнее дело Холмса».И если учесть также темы, о которых, как известно, он писал в период между датой его отъезда из Англии в 1891 году и временем, когда он ушел на покой, уединившись в Сассекс-Даунс, около 1904 года—а именно, о своих впечатлениях о Тибете, положении в Судане, полифонических мотетах средневекового композитора, происхождении древнего Корнуэльского языка — вывод о том, что в 1891 году и даже до этой даты он покончил с работой по науке раскрытия преступлений, почти неизбежен. Правда, темы, о которых он писал в те годы, вряд ли были задачами, поставленными природой, изучение которых ему пришлось бы отложить до ухода на покой, но в то же время они никак не были связаны с наукой раскрытия преступлений. На самом деле, каждый, кто глубоко задумается над проблемами, изложенными Холмсом-автором, не может не быть искренне убежден, что технические труды были не только прямым следствием специальных и необычных занятий, которыми он занимался в рамках подготовки к делу своей жизни, еще учась в колледже, и которые он продолжил после того, как прибыл в Лондон,но и что составляющая большинства из них, таких как разновидности табачного пепла, датирование рукописей, влияние профессии на форму руки, отслеживание следов, тайнопись и, возможно, пара других, были свершившимся фактом, когда жизнь в доме на Бейкер-стрит стала реальностью. 13. Практическое руководство по разведению пчел, а также некоторые наблюдения над отделением пчелиной матки. В печати на тот момент, когда Холмс совершил свой последний поклон в августе 1914 года эта работа, вероятно, была завершена и сдана в типографию до того, как он приступил к поимке фон Борка – к контрразведывательной операции, на успешное завершение которой у него ушло два года. Она описывается как небольшая синяя книжечка, на обложке которой золотыми буквами было написано «Практическое руководство по пчеловодству». Холмс назвал ее “плодами” своих “досугов”, “magnum opus” своих “последних лет”. 14. “Человек с белым лицом”. Опубликовано в журнале "Стрэнд", в ноябре 1928 г., и вошло в "Архив Шерлока Холмса", Лондон и Нью-Йорк, 1927 г. “- Почему бы вам самому не писать эти рассказы? - И буду писать, мой дорогой Уотсон, непременно буду”. (Эбби Грейндж). И он писал. Это один из них.В своих публикациях на английском языке эта история не должна представлять трудностей для библиографа. А вот поиск всех ее переводов, которые были сделаны,покажется ему немного утомительным. 15. “Львиная грива”. Опубликовано в "Стрэнд Мэгэзин", декабрь 1926 г., и в "Архиве Шерлока Холмса"-, Лондон и Нью-Йорк, 1927 г. То же примечание, что было сделано к предыдущему рассказу, применимо и к этому. В связи с этими двумя рассказами остается только добавить, что литературный агент Уотсона, должно быть, мог быть очень убедительным, раз уговорил Холмса разрешить ему опубликовать эти два рассказа вместе с повествованиями доброго Доктора, чьи литературные методы сыщик так часто и так бесчувственно осуждал. И если говорить о мнении Холмса о литературных достижениях Уотсона, то это напоминает о том, что именно критическому отношению детектива в отношении работ, вышедших из-под пера его Босуэлла, несомненно, следует приписать причину, по которой так удручающе мало известно о большинстве его собственных произведений. Эти сделанные с самыми лучшими намерениями критические высказывания нанесли удар той огромной и вполне оправданной гордости, которую Уотсон испытывал за свои рассказы, удар, который был более болезненным, чем когда-либо осознавал знаменитый разоблачитель преступников. Но даже несмотря на то, что в таких случаях чувства Уотсона всегда были задеты, и хотя его обида обычно была очень горькой, за исключением нечастых вспышек протеста, он обычно сохранял спокойствие, поскольку в начале своего общения с Холмсом он придумал способ поквитаться с ним за все эти словесные колкости. Никогда больше после того, как он вынес свое поспешное суждение о “Книге жизни”, он открыто не критиковал труды своего друга. На самом деле, он пошел гораздо дальше этого:всякий раз, когда он мог это сделать, он говорил о них очень мало, а когда он не мог не упомянуть о них, то, определенно, говорил о них гораздо меньше, чем было ему известно. Потому работы его друга сейчас сравнительно неизвестны, в то время как его собственные читают везде, где только существуют печатные издания. И все же, после того как библиограф и литературные критики выполнили свой долг перед великим исследователем, кто знает, может быть, в один прекрасный день его работы станут такими же известными, как сегодня книги Уотсона?